Карта сайта


Календарь

 

10 июля - День победы русской армии над шведами в Полтавском сражении

Самые удивительные и малоизвестные подробности Полтавской битвы мне довелось узнать во время работы над книгой «Голицыны и вся Россия». Думаю и сегодня, к 300-летию исторического сражения, для многих соотечественников будет интересно узнать, что:

  1. Разбитые, «как швед под Полтавой», шведы увели с собой из-под Полтавы - 2.900 (!) русских пленных, взятых в ту кампанию.
  2. Другой уникальный случай: Приказ царя Петра на преследование ушедшей шведской армии дает нам, кроме всего, возможность узнать о питейных обстоятельствах нашего командования. Грубо говоря: кто сколько пил и кто как из «птенцов гнезда петрова» при этом держался.

Но начать повествование, поводящее нас к столь удивительным фактам, требуется издалека. Итак, книга «Голицыны и вся Россия» («Вече», 2008г.), Глава 2. – «Первый «Первозванный»

Среди кавалеров высшего ордена Российской Империи, ордена Святого Апостола Андрея Первозванного, Голицыных было больше чем представителей любых других родов – шестнадцать человек. И первым «Первозванным» стал знаменитый полководец князь Михаил Михайлович Голицын (1675 – 1730), генерал-фельдмаршал. В 11 лет он поступил в Семеновский полк рядовым, барабанщиком. В 1698 году участвовал в поражении стрельцов близ Воскресенского монастыря, в 1699 — в морском походе царя Петра до города Керчи. В 1700 году в сражении при Нарве гвардии капитан Голицын был ранен в руку и в ногу на вылет. В 1702 г . гвардии подполковник Голицын взял Нотебург. В 1705 г . по взятию Митавы произведен в бригадиры.

В 1708 г . Голицын одержал над шведами победу при местечке Добром, принял блистательное участие в битве при Лесной. В 1709 г . в Полтавском сражении предводительствовал гвардиею. Первый настиг остатки шведской армии под Переволочною и вместе с Меншиковым заставил их положить оружие. Взял Выборг ( 1710 г .), защищал ( 1711 г .) Украину против запорожцев, подкрепленных крымскими татарами; находился с государем в Прутском походе. С 1714 г . и до окончания Северной войны ( 1721 г .) начальствовал войсками в Финляндии. Участвовал в морском сражении при Гангуте. 27 июля 1720 года в последнем сражении войны одержал над шведским флотом победу при острове Гренгаме. Во время Персидского похода – начальник в Петербурге. При Екатерине I генерал-фельдмаршал ( 1725 г .), при Петре II – президент Военной коллегии, сенатор, член Верховного тайного совета ( 1728 г .). При вступлении на престол Анны Иоанновны, участвовавший в замыслах «верховников», удален от двора и вскоре умер.

Первая из побед князя Голицына – она же и самая известная. Самой сильной преградой между царем Петром – и его любимым Балтийским морем (с будущим Петербургом на нем) – была шведская крепость Нотебург (когда-то новгородский Орешек). Взята она благодаря удивительному героизму и воинскому мастерству атакующей гвардейской колонны Голицына. Самый известный момент, когда Петр уже приказал отступить, Голицын в пылу боя ответил, что «… теперь он принадлежит одному Богу» и взял крепость, (переименованную тут же в Шлиссельбург – «ключевой город»). Тут все прекрасно и ясно.

Самая популярная и краткая история обычно гласит: «Северную Войну Россия начала с поражения под Нарвой, но Карл XII после этого надолго завяз в Польше и Саксонии. Шереметев одержал первые победы в Лифляндии. Петр реформировал и перевооружил армию, победив в битве у Лесной («матери полтавской победы») и в Полтавской битве…».

На обочине генеральной сюжетной линии

Небольших уточнений или, скажем, корректировки восприятия, требует скорее следующий период. В Польше и Германии Карл не только « увяз », но и значительно усилился. Более чем удвоил свою армию. Сам превратился в настоящего зрелого полководца.

Нарву, фактически первое свое сражение, выиграл, (как это ни обидно для нас) 18-летний юноша. А к началу русского похода, как пишут шведские историки Бенгтссон и Стиле, Карл стал осмотрительным, перестал использовать лишь фронтальные атаки, неизмеримо вырос как военачальник и правитель страны. Французский Большой исторический справочник, вышедший как раз в тот год, уделил ему рекордные 30 колонок (своему тогдашнему королю Людовику XIV – лишь 22, второе место). Историки признают, что к этому моменту Швеция достигла апогея своего могущества. Была превзойдена даже точка эпохи Густава Адольфа II, когда в Тридцатилетней войне Швеция стала – «арбитром Европы», «хозяином Германии». Все это здесь говориться, дабы не представляли Карла Шведского в 1708 г . эдаким «увязшим», еле вылезшим, измученным (в прилипшей польской болотной тине) – тут и был подкараулен царем Петром, наделавшим себе новых пушек из церковных колоколов. Сей упрощенный взгляд на Северную войну умаляет славу России и ее армии, которой пришлось совершенствоваться с большим, с огромным опережением и вновь в 1708 г . встретить короля шведов, который так же неимоверно усилился!

Вообще, Северная война, наряду с Отечественной 1812 г ., наиболее далеко шагнула из Истории – в пределы Русской Литературы, благодаря чему в рассказе об одном из главных ее героев не требуется напоминать о значении этой войны для России, о ее течении, о главных сражениях. Обозначим лишь некоторые пункты, наиболее тесно связанные с именем фельдмаршала Михаила Михайловича Голицына.

В пушкинской «Полтаве» вроде бы и увековечен список: «Сии птенцы гнезда Петрова» –

…В трудах державства и войны
Его товарищи, сыны:
И Шереметьев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин…

Конечно, в этих двух строках Пушкин просто виртуозно выдержал баланс военачальников: старший, доставшийся Петру от «допетровской России» – Шереметев, и его, Петра, ровесники – в следующей строке. «Немцы» (сиречь – иностранцы) и русские.

НО: при всем этом, можно определенно сказать, что Голицын не попал в это собрание – лишь по размеру стихотворной строки. А уж доказать, что Репнин остался там (в стихе, да и вообще в числе петровских генералов!) – только благодаря князю Михаилу Голицыну, можно совершенно объективно.

Итак, известны четыре главных сражения той кампании, превратившей Карла из сильнейшего монарха Европы в эмигранта и турецкого приживальщика: Головчин, Доброе, Лесная и Полтава. Но началось все опять с поражения.

Головчинская битва, конечно, не была разгромом, подобным нарвскому, однако же – тяжелейшим поражением, перечеркнувшим все планы остановить или хотя бы задержать Карла в болотах Белоруссии, на берегу реки Березины (той самой).

И еще. В отличие от общего нарвского сумбура – под Голвчиным был только один запаниковавший. Хорошо известный Петру и всем историкам той войны.

Две дивизии держали головчинскую позицию: справа Шереметев, слева Репнин. Карл выбрал вроде и самый тяжелый вариант: Репнина прикрывали почти непроходимые болота. Но пройдя под огнем по узкому дефиле (проще говоря – тропинке) Карл атаковал пятью батальонами 7,5-тысячную дивизию Репнина. Тот сразу же смешавшись, послал за подкреплениями. Свой собственный полк, под началом Головина пошедший было в штыковую контратаку, Репнин остановил.

Головин: «Тогда что делать?»

Репнин: «А что тут делать, коли мочи нет моей, и меня не слушаются, и коли гнев Божий на нас!»…

Все это, вплоть до последних реплик, воплей и причитаний потому так известно, что были проведены: 1) тщательное расследование (кто где стоял, что говорил, куда побежал), и 2) военно-полевой суд, приговоривший Аникиту Ивановича Репнина к смертной казни. Многими ходатайствами казнь была все же заменена – разжалованием в рядовые и понадобились еще две победы Голицына, что бы вернуть Репнину чин.

Вот к ним-то, к этим победам, по правде говоря, и подводилось все это повествование. Ведь кроме известной «матери полтавской победы», битве у Лесной, была еще одна важная виктория, получается – «бабушка» полтавской победы.

7 сентября 1708 Карл, шедший уже на Смоленск, остановился лагерем возле села Молятичи. В пяти километрах от своей штаб-квартиры, у села Доброе, он поставил генерал-майора Росса (Розена) – с четырьмя пехотными и одним кавалерийским полком.

10 сентября на Росса напал князь Голицын. Шведы потеряли 6 знамен, 3 пушки, 300 человек убитыми и 700 ранеными. По другим данным, упоминаемым в петровой дипломатической переписке того года, шведы потеряли более 2.000 русские – 375. Царь Петр за этот подвиг возложил на Князя Михаила Михайловича Голицына, бывшего только в чине генерал-майора, орден Святого Апостола Андрея Первозванного. То был и остается единственный в истории высшего русского ордена пример награждения им кавалера в чине генерал-майора.

Говоря по справедливости, это была отнюдь не генеральная баталия, хотя Потери шведов оказались сопоставимы с головчинскими, но самое главное – прецедент, потрясший шведов, по свидетельству их историков: впервые русские первыми атаковали армию шведского короля. Да, случались уже победы Шереметева в Лифляндии и Меньшикова у Калиша, но то победы на отдельных и второстепенных театрах действий, где короля Карла и его армии не было и близко (король был в то время в других странах: в Польше и Саксонии соответственно).

Царь Петр, в письме одному из своих дипломатов о сражении при Добром: «Я как начал служить, такого огня и порядочного действия от наших солдат не слыхал и не видал (дай, боже, и впредь так!) и такого еще в сей войне король шведский ни от кого сам не видал».

Как видите, мы не даром разделили победы 1702-1704 годов Шереметева в Ингрии, Эстляндии над Шлиппенбахом и битвы новой кампании 1708-1709 годов – войну уже с самим королем. И царь Петр их различает принципиально, как бы начиная новый отсчет (хотя, если вспомним, та кампания 1702-1704 годов и принесла ему место под столицу и трофей – будущую царицу). И первый за всю Северную войну случай не только победы, но и вообще атаки на армию Карла – это русские гвардейцы под командованием князя Голицына, битва у села Доброе.

А сражение у Лесной – это, конечно, поражение отдельного корпуса (Левенгаупта). Но тут кроме огромных материальных потерь (провиант и порох для Карла) имел место другой, тоже важный прецедент. Теперь впервые мы атаковали численно превосходящего противника. Наш одиннадцатитысячный корволант (подвижный корпус – кавалерия и гвардейская пехота Голицына, посаженная на коней) настиг Левенгаупта в двух переходах от реки Сож, за которой тот оказался бы в безопасности, а миссия его (доставка королю обоза) – выполненной. Единственным сюрпризом для Петра оказалась численность корпуса Левенгаупта: не 8, а 16 тысяч человек. Военный совет решал: «Атаковать ли так сильнее себя неприятеля или генерала Боура дожидатца?»

Решили атаковать. У Лесной Голицын не был (как при Добром) командующим, однако действовал так удачно и храбро, что Петр, бывший свидетелем его подвигов, после битвы произнес фразу, в общем-то, хорошо известную по русским народным сказкам, однако в этом случае – задокументированную. Итак, царь объявляет: «Проси, князь Михайла - чего только пожелаешь!»

И князь Голицын воспользовался этим случаем, чтобы примириться с давним недоброжелателем своим, состоявшим под опалою государя. «Прийми в прежнюю милость Репнина», – сказал он. Ходатайство его было уважено Петром. Так что Аникита Иванович Репнин сохранился в пушкинской строке (да можно сказать и в живых!) – благодаря князю Голицыну. Действительно, перспективы рядового Репнина были печальны, а так он закончил войну рижским генерал-губернатором, защищал побережье Курляндии, и попал-таки в пушкинскую строку!

Сохранилось письмо царя Петра и об этом сражении, у Лесной:

Сия у нас победа может первая назваться, понеже над регулярным войском никогда такой не бывало; к тому же еще гораздо меньшим числом будучи пред неприятелем. И по истине оная виною благополучных последований для России, понеже тут первая проба солдатская была, и мать Полтавской баталии, как ободрением людей, так и временем, ибо по девятимесячном времени младенца счастья произвела».

Карьера князя Голицына – была совершенно блистательна. Под Полтавой он командовал всей гвардией, вновь отличился, но главные лавры Россия обязана воздать ему за то, что произошло в последующие за Полтавской викторией два дня.

На обочине генеральной сюжетной линии

Здесь будет сказано и о некоторой иррациональной черте характера Петра Великого, когда он буквально через минуты-часы после сражения садился писать многостраничные инструкции: как именно князь-папа Бутурлину, князь-кесарю Ромодановскому надлежит отпраздновать это событие на «Всешутейшем и всепьянейшем соборе», кому какую личину надеть, что нести в руках, какого рисунка должен быть фейерверк…

Произошло сражение, день величайшего физического и нервного напряжения, риск гибели – собственной, династии и государства… и всю ночь после Петр пишет «одер машкераду и огненным потехам».

Начавшись, если считать от выхода шведов из лагеря, в полночь, полтавская битва закончилась в общем к 11 часам дня. Около полудня прошло торжественное богослужение, а в 13-30 начался тот знаменитый пир. Дорога нашей исторической науки в этом пункте как бы раздваивается. Массовому читателю идут все знаменитые подробности, (тот самый тост Петра за своих учителей в военном деле. «Кто же это?», - спросил пленный фельдмаршал Реншильд. «Да вы же, господа шведы», - отвечал Петр. «Хорошо же вы отблагодарили своих учителей!»… и т.д.). А историкам-ученым достается полемика, попытки рационального истолкования, объяснения: почему бой все же был прекращен? Потеряв 3.000 убитыми и 7.000 пленными, главнокомандующего, фельдмаршала Реншильда (король, как известно, был ранен накануне) шведы находились в полной прострации.

Действительно крупнейшая победа (следующий фельдмаршал на поле боя взят будет нами аж через 233 года – Паулюс), однако оставшаяся часть шведской армии (20.000 по цифрам Эглунда) собирается и, прихватив носилки с королем, потихоньку уходит на юг. А еще, между прочим, «разбитые, как швед под Полтавой» – шведы уводят с собой из-под Полтавы - 2.900 (!) русских пленных, взятых в ту кампанию.

Вот, что я называю историографическим раздвоением: в массовый обиход пускаются – пиры, тосты, исторические фразы, а в узконаучную полемику – все остальное. На этом втором пути успех половинчатый: замолчать, или лучше заслонить некоторые неудобные факты дополнительными «историческими подробностями» как-то и удается, но объяснить – никак. Что-то вроде вялой перестрелки: шведские историки (Лильегранд, Эглунд) дадут какое-нибудь истолкование – наши возразят. Русские историки (Костомаров, Ключевский) объясняли ту невероятную паузу в битве тем, что «успех вскружил нашим голову» (ненароком подсказывая формулу для другого нашего правителя). Советские историки, их суммирует Борис Григорьев, автор жизнеописания Карла XII, заряженные на более тотальное опровержение «любых измышлений буржуазной западной пропаганды» объясняли трудности преследования «объективно»: лесисто-болотной местностью (вроде как бы избирательно действующей на бегущих и догоняющих).

Только в семь часов вечера царь послал войска – вдогон за шведской армией. Командовать этим отрядом он доверил…

Совершенно, согласитесь, уникальный случай: этот царский «одер на преследование ушедшей шведской армии» дает, кроме всего, и возможность догадаться о питейных обстоятельствах нашего командования. Грубо говоря: кто сколько пил – и кто как держался. Например, все документальные источники упоминают, как один из наших лучших генералов – Халларт – напился просто «в зюзю», и начал задирать шведов: «Что вот тут вам честь оказывают, а когда, например, я, Халларт, попался к ним в плен – со мной обращались отвратительно». И Халлрат тут был прав, и многие наши, побывавшие в плену, могли подтвердить это – но на полтавском пиру они шведам повторяли: «Извините Халларта, он, бедняга, сов-вершенно пьян!».

И еще о пирах и пленных. Датский посланник Юэль пишет: «27 февраля 1710 года царь Петр пригласил (дело происходит уже в Москве – прим. авт.) фельдмаршала Реншильда на свадьбу – чем тот начал очень чваниться… И в разгар пира, Петр, прикинувшись любезным, как бы в полудреме спросил его, по какой причине он и его шведы через три дня после победы под Фрауштадтом хладнокровно умертвили русских пленных»? Тут надо напомнить: в Польше действовали наши вспомогательные корпуса, и после поражения у Фрауштадта 500 русских пленных были расстреляны.

«В оправдание Реншильд, говорил, что сразу после битвы он должен был по приказу короля отправиться за 12 миль от Фрауштадта, и только вернувшись он узнал об этих расстрелах, которые он-де – не оправдывает. На вопрос (царя), что же он тогда не наказал виновных, фельдмаршал ответа не дал. Петр демонстративно отошел от шведа, после чего Реншильд со свадьбы ушел».

Как видите, вся наша история – фиал драгоценного вина. И пить его нужно – смакуя во всех подробностях. Тут все великолепно: и этот «допрос» на купеческой свадьбе через полгода после пленения! И этот наш свадебный обычай. Это ведь, вы понимаете? Петр порадовать хотел знакомого купца – потрафил, достал ему на свадьбу дочери – «свадебного» не генерала – аж фельдмаршала! А эта дотошность «писучих» шведов! Ведь во многом по их мемуарам нам стали известны многие уникальные факты – «изнанки» той войны. В Швеции с тех пор составился целый эдакий отдел литературы – мемуары пленных офицеров и генералов: оправдания, взаимные склоки, но порой и ценные мелочи. И под Фрауштадтом была не жестокость, а просто шведская рациональность: пленных тогда сложно было вести, кормить, (вот нарвских же пленных, например, сохранили).

Итак, только в семь часов вечера, после исторического пира с пленными шведами, царь послал войска – вдогон за шведской армией. Командовать этим отрядом он доверил… генералу Михаилу Голицыну. Что и дает уникальное косвенное свидетельство: Голицын не только воевать, но и, получается, – пить умел лучше других! Утром, на следующий день – отправился и Меньшиков. Они действовали великолепно и слаженно, и на берегу Днепра, у Переволочны пленили оставшуюся часть шведской армии (более 16.000 человек). Русские пленные, взятые в эту компанию, были освобождены именно там, у Переволочны.

Далее, по прохождении этого несколько иррационального участка, популярная и узконаучная исторические дороги вновь смыкаются.

И.Н.Шумейко, писатель, историк, журналист.

Контакты

Россия, Москва, Измайловское ш., 73"Ж"

КРК "Кремль в Измайлово"

Время работы ежедневно с 10:00 до 20:00

Тел./факс: +7 (903) 118-81-89

Email: museumvodka@kremlin-izmailovo.com